Суд над экологом Бриних Валерием 25.04.2016 г. (продолжение)

Мой адвокат Андрей Сабинин  в ФБ написал: «Есть еще время сохранить лицо. Потом придется сохранять другие части тела»…

(В. Черномырдин)

ТРИ! ТРИ! ТРИ независимых заключения специалистов-лингвистов, предоставленных защитой, приобщены судьей Галаганом к материалам уголовного дела. Прокуроры не возражали. Что происходит, вид делают?

Продолжаем попытки разговорить ягнят, которые стараниями «человека в погонах» эксперта Федяева С.М. стали «овцами».

Пригласили в судебное заседание лингвиста Крассу Сергея Ивановича. Это он «прошелся» по минюстовскому опусу в деле Краснова. Сочно и профессионально.

Выводы такие: В заключении эксперта Экспертно-криминалистического центра ГУ МВД по Краснодарскому краю №17/7-198э от 29 мая 2015 г. Федяева С.М. нарушены общие требования к экспертизе, а также рекомендации и методики проведения лингвистической экспертизы, что не позволяет рассматривать выводы данной экспертизы как доказательные.

Вывод о том, что в тексте статьи «Молчание ягнят» имеются высказывания, в которых негативно оцениваются адыгейцы, не имеет под собой научного обоснования, строится на не оправданном никакими лингвистическими процедурами переносе коннотаций разговорно-сниженного значения лексемы овца на лексему ягненок, а также на игнорировании семантико-синтаксического анализа высказываний.

Негативная характеристика ситуации и властей передается денотативным и экстралингвистическим компонентами и не имеет выраженной негативной окраски в семантике языковых единиц.

Вывод по вопросу о том, что в тексте статьи Бриниха имеются высказывания, способствующие унижению человеческого достоинства по признакам национальности, происхождения, не состоятелен, поскольку для его доказательства используется та же аргументация, что и в решении первого вопроса (со стороны эксперта МВД).

Выступает приглашенный эксперт Сергей Красса

Выступает приглашенный эксперт Сергей Красса

Решение третьего вопроса не выдерживает критики с позиций методики экспертизы и логики. Экспертом не был проведен анализ высказывания.                             «Так когда начнем стрелять лучше, аульчане?» с позиций теории речевого акта, как этого требует типовая методика. Данное высказывание по грамматической форме представляет собой вопрос, а не побуждение, а по семантике призыва к стрельбе здесь быть не может в принципе, поскольку заложена пресуппозиция о том, что стрельба уже имеет место, и в высказывании ставится вопрос, чтобы делать это лучше. Предположение эксперта о буквализации выражения несостоятельно, ибо требует признания такового положения дела, когда аульчане уже стреляют.

Статья Бриниха является критической, и не имеет никаких признаков экстремизма.

Напомню, что лингвист Анжелика Синеок  ранее уже пришла к аналогичным выводам. Тогда почему второй год огромное количество людей задействовано в уголовном преследовании неравнодушного эколога, которое основано на частном мнении эксперта МВД, потратившим на производство экспертизы всего то несколько часов?!

Дополню сообщение Андрея Сабинина о прошедшем 25 апреля заседании суда.

Кроме выступления эксперта-лингвиста из Ставрополя Сергея Красса, который подготовил рецензию на экспертное заключение Сергея Федяева из ЭКЦ ГУВД по Краснодарскому краю, в заседании был допрошен последний свидетель от защиты Сташ Майор Юнусович. В общем-то, он подтвердил то, что мы услышали от других свидетелей — жителей аула Габукай.

Во-первых, всех участников встречи со мной в августе 2014 года через пару месяцев собирали в аульской администрации представители правоохранительных органов и обрабатывали их для получения «правильных» показаний. При этом все допрошенные свидетели показали очень слабое знание самой статьи, лишь общее представление, причем навеянное с чужих слов. Когда судья спросил Сташа, чем же статья его обидела, то тот смог лишь сказать, что его возмутило фотографирование аульчан во время встречи и размещение этих фотографий в интернете, а также то, что в статье критикуется власть. Мол, этого нельзя делать, власть надо уважать. Еще Майор Сташ, как и другие допрошенные свидетели, подтвердил, что никто их на допрос в феврале 2015 года в г. Адыгейск не вызывал, а уже распечатанные протоколы допроса им привезли в аул, где они их и подписали. Сейчас эти протоколы допросов находятся в материалах уголовного дела в качестве доказательств.

В этот раз случилась весьма нехорошая для моей защиты вещь. Судья два предыдущих заседания тянул с разрешением нашего ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы и экспертизы давности нанесения подписей понятых в протоколах осмотра вещей, изъятых во время обысков у меня и у Виталия Исаенко. Напомню, что мы убеждены в том, что ст. следователь Кустов сфальсифицировал эти процессуальные документы, находящиеся в материалах дела, в которых подписи понятых, как и сами протоколы, появились гораздо позже, чем указано в этих протоколах. Вчера, на третьем по счету заседании, судья, долго совещаясь сам с собой (не менее получаса), согласился с гособвинением, возражающим против удовлетворения ходатайства, и отказал нам в удовлетворении ходатайства. Основанием для отказа было убеждение судьи в том, что следователь ничего не подделывал, а также опасения, что в ходе проведения экспертизы давности нанесения подписей протоколы будут повреждены. В общем-то, детский лепет. Таким образом, судья пытался вывести следователя Кустова из-под проверки, видимо поступив согласно известному, хоть и двусмысленному, древнеримскому высказыванию: «Жена Цезаря вне подозрений».

На самом деле, я уверен, причинами отказа стали, во-первых, нежелание проводить экспертизу (а вдруг подтвердится фальсификация?), а во-вторых, — длительные сроки проверки давности нанесения подписей в протоколах осмотра (4-5 месяцев). Дело в том, что в этом году будут выборы в Госсовет — Хасэ Республики Адыгея и не секрет, что я в этих выборах в сентябре буду участвовать. Задача властей Адыгеи — не допустить меня к выборам. Если проводить экспертизу давности подписей, то я как раз успеваю зарегистрироваться и поучаствовать в выборах, даже если потом будет обвинительный приговор. Если же экспертизу не проводить, то летом уже будет, скорее всего, зачитан обвинительный приговор, узаконенный апелляционной инстанцией. И тогда я в выборах участвовать не смогу.

Почему для нынешних властей Адыгеи так важно не допустить меня к выборной кампании? Они прекрасно знают, что во время выборов я буду критиковать их деятельность за 8 лет правления в Адыгее. Но сейчас я пишу о «художествах» главы республики Аслана Тхакушинова, премьер-министра Мурата Кумпилова и их ближнего круга только в интернете и в единственной оппозиционной газете в Адыгее — «Закубанье» с небольшим тиражом. Поэтому до широкого круга жителей Адыгеи, особенно в сельских районах и не владеющих интернетом, информацию донести не могу. А во время выборов я, как кандидат в депутаты, получу доступ в официальные СМИ республики, на республиканское и городское телевидение и радио, смогу участвовать в дебатах, встречаться с избирателями. Т.е. получу трибуну с доступом к самой широкой аудитории по всей Адыгее. Понятно, что чиновникам-казнокрадам это совсем не комильфо! Поэтому они сделают всё, чтобы до начала выборной кампании я судимость получил. По этим соображениям судья Виталий Галаган мне в удовлетворении ходатайства и отказал.

Такой вот судебно-политический расклад.

Следующее заседание назначено на 29 апреля в 14.15 часов.

В.Бриних 25.04.2016 г.