Авторитет из 90-х, с которым знаком Путин: тайная бизнес-империя Ильи Трабера, и как с ней связаны друзья президента

Порекомендуйте статью вашим друзьям

В августе 1996 года Владимир Путин переехал на работу в Москву. За ним в столицу перебрались первые члены его будущей команды, которых теперь называют просто «питерскими».  Уже 20 лет они здесь власть. И бизнес, и даже культура. Само слово «питерские» имеет двойное звучание. Такими географическими прилагательными в русском языке называют организованные и не самые легальные сообщества – курганские, тамбовские, центровые. Как эти 20 лет прошли для них?

Отец и сын

В этой истории два героя. Но говорить будет только один — это Дмитрий, сын Ильи Трабера, одного из самых влиятельных людей Петербурга. Он долгие годы избегает публичности, старается не попадать даже на групповые фотографии, по бумагам ему почти ничего не принадлежит.

В 1975 году в Видяево, на базе советских подводных лодок за полярным кругом, у молодого офицера Ильи Трабера родился сын – Дмитрий.

Трабер: Западная Лица — Ведяево — Горемыха. Вот они идут там по…
Баданин: А ты помнишь что-нибудь из этого?
Трабер: Я еще помню, как выглядели наши квартиры на Руставели и на Тимуровской, однокомнатные эти маленькие. Западную Лицу не помню, мне полтора года тогда было.

Илья Трабер служил на АПЛ К-22-«Красногвардеец». Он даже был секретарем комитета комсомола корабля, причем именно в то время когда К-22 была инициатором соц.соревнования. «Красавец, любимец женщин. Я знаком с ним лично, рядышком прошлись по Красной площади на параде в ноябре 1970 года» — так вспоминает курсанта Трабера один из выпускников Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища. На одной из самых поздних фотографий Трабера-старшего он — на встрече выпускников в Севастополе — за несколько месяцев до присоединения Крыма к России.

Дмитрий шутит, что его мать была единственным человеком на Земле, который смог послать Илью Ильича подальше. В конце семидесятых родители развелись, и у Дмитрия появился отчим, тоже морской офицер, которого теперь он называет «настоящим отцом».

Трабер: С Ильей Ильичем, с родным, там они и разошлись….
Баданин: А если я тебя попрошу максимально емко описать роль, которую твой настоящий отец сыграл в твоей жизни?
Трабер: У меня перед глазами пример беззаветной любви мужчины к женщине. Конечно, все, что сейчас есть, чем мы обладаем — это только благодаря ему. 

Илья Трабер исчез из жизни сына. Чтобы снова появиться в самый главный период для обоих – в лихие 90-е, когда бывший офицер, сын партийного функционера превратился в так называемого короля бандитского Петербурга. Только прозвище напоминало про подлодки – Илью Ильича называли Мореманом. А сын Дмитрий тогда же решил стать бандитом.

Трабер: Грохнул этот железный занавес, и увидели, что можно жить совсем по-другому. Отец остался военный, была хорошая пенсия, она в момент стала ничем. Жили очень небогато, как-то перебивались. И тут появляется Илья Ильич со своим… и мне снесло башку. Ты понимаешь, что тебе не надо учиться, ничего, надо просто взять ствол в руки и идти зарабатывать деньги. Мы и пошли.
Баданин: А что значит появился?
Трабер: А я его нашел. Однажды, по-моему, в «600 секундах» я увидел Илью Ильича, я уже знал, что он мой родной отец.
И ты знаешь, он, наверное, существует этот зов крови, тебя тянет. Я выяснил, что это Невский, 54, и поехал туда. Так мы встретились с Ильей Ильичем.

Антиквар

Уволившись с флота на рубеже 80-х, Трабер-старший сделал головокружительную карьеру в теневом секторе. Торговец стариной, бармен в блатном пивбаре, в начале девяностых уже признанный авторитет обосновался здесь – в  магазине антиквариата на Невском, прямо напротив вотчины ленинградских фарцовщиков, знаменитой «Галеры». Этот магазин, на базе которого Трабер позже создал целую сеть торговли стариной, и сейчас записан на компаньона Моремана. К этому прозвищу теперь добавилось и другое – Антиквар.

«Трабер был одним из первых людей, которые смогли сделать антикварный бизнес именно бизнесом. Именно Трабер открыл окно, которое и позволило вывозить антиквариат. Когда не золотое блюдо на пузе выносили , а когда можно было это все спокойно вывезти через дырки в границе, которые пробивались таким вот образом. Пробивались они через возможность влияния на власть», — рассказывает Дмитрий Запольский, коренной ленинградец, в 80-х и 90-х работавший журналистом. В 90-е годы он был главным редактором «Русского видео». «Я бывал дома у Анатолия Александровича Собчака, когда он был жив.  Я видел его увлечения антиквариатом. Общеизвестный факт, что Нарусова была завсегдатаем магазина Трабера и что она была его постоянной клиенткой».

«Мореман был, пожалуй, единственным перекупщиком в городе, у которого ворованный антиквариат исчезал, как в “черную дыру” Только слухи какие-то туманные ходили: мол, два канала у Виталия, и оба — круче некуда. По одному товар за кордон уходит, а по другому — в квартиры больших начальников, причем не только питерских, но и московских». Это цитата из популярной в 90-е книги «Бандитский Петербург» журналиста Андрея Константинова . Сейчас автор говорит, что конкретных прототипов у героев не было, но совпадения иногда буквальны. Авторитет Виталий Витальевич Амбер практически списан с Ильи Ильича Трабера. Знакомый Трабера рассказывает, что Антиквар очень осерчал на Константинова за внимание к своей персоне.

«У меня с Трабером была достаточно конфликтная история… Ему не нравилось, что я писал… Он даже пытался организовать такую провокацию в отношении меня, как дачу взятки, но он послал деньги по почте, на фамилию Константинов. А Константинов – это псевдоним, он был не в курсе, что у меня другая фамилия», — рассказывает автор «Бандитского Петербурга». Константинов хорошо знает криминальный Петербург 90-х, общался почти со всеми авторитетами. «По-настоящему складываться это все стало в период правления Собчака. Тактика была такая: едет экипаж какой-нибудь шайки, воркутинские, тамбовские, не важно, смотрят, вывеска, а ее не было три дня назад, всё, заходим, вы чьи, вы под кем? Было настолько просторно, что поначалу эти многочисленные шайки друг другу не особо мешали. 

«Мы это все увидели: рибоки, «инспекторы», открылись все эти отделы крутые с платками по семь тысяч, и нам нужно было, да, это, мы ходили туда. Кроме комсомола и пионерии я вообще ничего не знал, это оказалось унылым говном», — рассказывает Дмитрий Трабер. По иронии судьбы, он пришел к отцу ровно тогда, когда и сам стал частью «Бандитского Петербурга». «Я туда очень хотел, просто я туда очень хотел. Я не помню, как я там оказался, я просто понимал, что это мое, вперед, и я оказался у Юрия Даниловича, у комаровских». Банда Комара – одна из самых дерзких в Петербурге того времени. Свою первую встречу с отцом Дмитрий хорошо запомнил. «Говорит: “Ты куда?”. Я собирался в военное училище в морское. Он говорит: “Слушай, парень, мы-то все с этого ушли, зачем тебе?” Меня хотели сначала в Академию МВД, потом так сидел, такой: “Мусора в семью? Нет, на юрфак”. Он меня устроил на год в Арбитражный суд, потому что год в Арбитражном суде, я мог экзамены только на тройки. На следующий год я поступил на юрфак. На юрфаке тогда учились либо дети бандитов, либо сами бандиты, либо валютные проститутки».

Когда Дмитрий в первый раз попал в СИЗО, вызволял его отец. «4 апреля 1994 года меня арестовали, а 25 мая я вышел на свободу. Меня просто отмазали… Илья Ильич решал вопросы так вот, и первый раз, когда я к нему приехал, первый вопрос был: “А чего ты, имбецил, то стволы не скидываешь?”». Теперь Дмитрий признает, что отец хотел для него лучшего будущего: даже устроил на работу в ставшее знаменитым бюро «Петер», через которое управлялся весь траберовский бизнес. Однако 90-е настолько увлекли молодого человека, что вскоре он опять отправился на нары. «Потерпевший был черным банкиром, но, поскольку деньги все у него хранились в офисе, он должен был нам их отдать… Поэтому для того, чтобы он их нам отдал, семья должна быть, естественно, в заложниках. И он жил на восьмом этаже 16-этажного дома, я полез его брать в заложники, у меня эфир, у меня скотч, но нас к тому моменту сдали. Когда я вскрывал окно, включается свет и мы упаковались».

Из тюрьмы Дмитрий вернулся уже в другую страну, где авторитеты 90-х стали бизнесменами и чиновниками. Если не погибли.

Друг

«Обещали всё: обещали, что завтра будем жить, как в Париже, как в Лондоне. К чему это привело, – к полному развалу экономики, к разгулу бандитизма и к беспрецедентному разграблению государства в 90-е годы», — говорил Владимир Путин 17 октября 2011 года.

Сам термин «лихие 90-е» возник в речи Путина перед выдвижением на третий срок. Прием был нехитрым: неспокойным 90-м с бандитизмом, экономическими проблемами и больным президентом противопоставлялись благоденствующие нулевые — диктатура закона, нефтяные доходы и мускулистый правитель топлес.

С чисто питерской привязанностью к облюбованным однажды местам Илья Ильич уже 20 лет управляет бизнесом отсюда — из особняка на Старорусской улице. На дверях дружелюбная надпись «Мир входящему». Лихие 90-е далеко позади, но его империя разрослась и легализовалась.

«У меня было несколько встреч с Трабером», — рассказывает Виталий Архангельский, бизнесмен, пытавшийся в конце нулевых купить ряд активов «Группы Трабера». «Они происходили либо в его, даже не особняке, а крепости, на Старорусской улице. Недалеко от Смольного есть особняк, его можно сравнить с каким-нибудь бункером Гитлера. Несколько кордонов охраны, тупые морды доверенных лиц, дрожащие помощницы-секретари, изнутри все обвешано антиквариатом. Это и офис, и малина, и дом, где он проживает или прячется».
«Другой друг Путина, Илья Трабер, родившийся в 1950 в Омске, представлен французскими службами как член “тамбовской группировки”, которая контролировала деятельность порта г. Санкт-Петербурга», — так французская пресса пересказывает досье местных спецслужб на Трабера. Другом Путина и криминальным авторитетом Моремана признают не только французские, но и испанские правоохранительные органы, разыскивающие его уже несколько лет. Трабер — единственный из живых криминальных авторитетов, знакомство с которым признавал Владимир Путин.

«Дмитрий Скигин и Илья Трабер в свое время работали в Санкт-Петербурге над проектом по строительству нефтеналивного терминала, в связи с чем обращались к руководству мэрии Санкт-Петербурга по тем или иным вопросам», — заявил пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков «Новой газете» в 2011 году.

Однако эти связи куда обширнее. Работая над этим репортажем, Дождь насчитал не менее 10 эпизодов, в которых Трабер и его люди сталкивались с президентом или вели дела с его друзьями и близкими.

Возможно, в силу своего прошлого Трабера-бизнесмена всегда тянуло к морю, к портовой судостроительной инфраструктуре. На северо-западе России не найти порта, где у людей Трабера не было бы интересов — Петербург, Мурманск, Выборг, Кронштадт, Ломоносов, Приморск. Именно в Приморске в 2008 году у Трабера появится партнер, который впредь будет часто появляться рядом с Мореманом. Это Николай Шамалов, отец миллиардера Кирилла Шамалова, предположительно женатого на дочери президента Путина. Там же, но позже, у группы Трабера возникнет еще одно высокопоставленное партнерство — с давним знакомым Игоря Сечина, бывшим главой «Роснефти» Эдуардом Худайнатовым.

Помимо портового бизнеса группу Трабера всегда интересовал топливный рынок, на котором сделали состояния многие дельцы 90-х.

«У Трабера было очень много активов, которые были в запустении», — рассказывает Архангельский. «Он пытался легализовать, с одной стороны, а с другой стороны избавиться от них вообще. Планов у меня было много, предоплаты было много, я пытался делать это на рыночных основаниях, но жизненные реалии показали, что с этими людьми невозможно вести рыночные отношения, они привыкли к, исключительно, политике силы и бандитизма».

Все сделки Архангельского с Трабером провалились. Теперь он живет во Франции и дает показания в зарубежных судах. Некоторые из рассказов кажутся невероятными.

«По протекции Трабера я встречался несколько раз с Грефом. Один раз уже из эмиграции я прилетал в Москву, и Греф подстраивался под мои планы», — продолжает бизнесмен. «Я приезжал на несколько часов, и он заставил тогда Ткачева, важного губернатора ждать, и принял меня без очереди, поскольку Трабер попросил. Я до сих пор помню лицо Ткачева, который был настолько недоволен, что его, великого губернатора, какой-то мальчик из провинции заставляет ждать в приемной».

Чтобы понять, как устроена «вертикаль Трабера», нужно побывать здесь — в Выборге. Это вотчина группы Моремана с конца 80-х, здесь им до сих пор принадлежит почти все.

«Выборгская топливная компания, и другие активы … в Выборге, ими банковал лично Трабер», — рассказывает Архангельский. «Там вертикаль власти была так отстроена, не на финансовых механизмах, а на механизмах страха».

«Депутат Резник с Трабером были партнерами, и первоначально “Русское видео” создал не Дмитрий Рождественский, как это считается, а именно Трабер и Резник», — уверяет Дмитрий Запольский. «И именно в Выборге, потому что это была граница России с Западом, и именно власть Выборга должна была способствовать скажем так, работе этой компании».

В 90-х судьба свела Дмитрия Запольского с Трабером самым непосредственным образом. Он стал главным редактором знаменитой компании «Русское видео», возникшей в Выборге и занимавшейся всем – от озвучки западных кинофильмов до экспорта и импорта.

Выборжец Андрей Коломойский в конце 80х на волне увлечения рок-музыкой и кино открыл первый в городе видеосалон. Но не рассчитал силу конкурентов из «Русского видео». «Угу. Понятно, значит, в Выборг заехал Илья Трабер», — рассказывает он. «”Знаешь, Андрей, — говорит, — не обижайся на нас, пожалуйста, но мы с тобой договор расторгнем, потому что в случае чего всех поубивают”. Не могу точно сказать, использован ли был термин «поубивают» или «грохнут», или «зароют в землю», но явно подразумевалось именно это». 

О жесткости траберовских слышали даже в кинофонде СССР. В 90-х Выборг стал местом нескольких громких убийств.

«Что касается “Русского видео”», — продолжает Коломойский, — «когда эта компания все-таки появилась в Выборге, конечно, не появилось никаких заводов по производству компакт-дисков и никаких киностудий, но по городу все время ходили какие-то слухи: считалось, что они где-то имеют свой метр в государственной границе» 

«Выборгский район это граница. Это — возможность обеспечить черный или серый импорт», — отмечает Запольский.

Спустя несколько лет работы в «Русском видео» Запольский предпочтет уволиться, а позже и уехать из страны, опасаясь за свою жизнь.

«Тот, кто владеет Петербургом, крайне влиятелен и во всей России», — поясняет журналист. «Я сильно полагаю, что у господина Трабера есть очень много интересных сведений о российском президенте, которых у нас с вами нет».

Если забраться в этот заповедный уголок Выборгского района, где полуостров Лиханиеми соединяется с островом Лодочным узкой дорогой, близость Трабера к российской власти станет совсем очевидной. Дом, в котором происходит действие знаменитого советского сериала про Шерлока Холмса, — это так называемый особняк Селлгрена. Историческая достопримечательность на берегу Выборгского залива. Сейчас его увидеть нельзя. За несколько километров до дома сплошной забор и КПП, как на Рублевке. Местные жители рассказывают, что охрану вокруг несут сотрудники ФСО. На снимках из космоса видно, что за забором огромный объект с вертолетной площадкой и двумя пирсами. Площадь всего участка даже больше территории знаменитого дворца под Геленджиком. Что же там?

После 2010 года там начали строить дачу Владимира Путина. Он отдыхал на ней как минимум один раз. Возил его туда в том числе бывший глава района Георгий Порядин, который был человеком Трабера.

«Здесь резиденция Путина, короче», — рассказывает местный житель Александр. «Ну, администрация Путина как бы, VIP, короче, база отдыха. Весь лес отдали, а людям теперь на рыбалку приехать некуда, не подойти к берегу».

Пять лет назад при участии ленинградского вице-губернатора Константина Патраева эта земля была передана из лесного фонда путинским друзьям. Патраев, по данным местной прессы, – креатура Трабера. Его сын вместе едва ли не со всеми траберовскими партнерами состоит в акционерах нефтяного бизнеса в порту Мурманска. Там, где когда-то начинал свой большой путь офицер-подводник Илья Трабер.

Реставратор

С перерывами Дмитрий Трабер сидел до 2010 года. Освободившись в последний раз, решил завязывать. Лихие 90-е закончились для него в реставрационной мастерской по дереву. Сейчас он восстанавливает древние деревянные церкви в Новгороде, живет в небольшой квартире в Пушкине, ездит на митинги против коррупции в Москву и на рок-концерты в Европу.

Трабер: Да, бандитский Петербург пришел к власти в масштабах страны. .. Эволюционно эта страна уже проиграла. Точка. Мы ниче не создаем… Но я тебе скажу даже больше, из реставрационных материалов отечественные используются: известь, песок и цемент. О чем вы говорите, ребята?
Баданин: Ты уехать не собирался?
Трабер: Ну ты напрасно глагол «собираться» употребляешь в прошлом времени.

Трабер-старший исчез из жизни Дмитрия вместе с лихими 90-ми. Не захотел тратить время на сына-уголовника, объясняет он. Дмитрий благодарен родному отцу за то, что он пытался сделать для него, но вновь встречи с ним не ищет.

«А я не знаю, что такого сделал Илья Ильич. Раньше-то да. Корона была такая, грубо говоря, одета, что ее можно было снести только битой. Ну ее и снесли битой». Теперь он смеется. Труд реставратора близок работе антиквара, хотя этой профессии его учил настоящий отец, а не Илья Трабер. «Он меня всю жизнь учил руками работать, именно к этому труду к физическому приучал всю жизнь… Приятно ходить и понимать, что все купола, которые в Пушкине золотые, золотил отец». Недавно Дмитрий поменял фамилию, взяв ту, что носит его отчим. «Наверное, на мне род Траберов должен прекратиться. Всё, enough».

Эпилог

На протяжении нескольких месяцев подготовки этого репортажа Илья Трабер и его компаньоны не ответили ни на один запрос редакции. Вместо комментариев за подписью Трабера пришло требование удалить все еще не вышедшие материалы.

Когда-то, в начале 90-х, у Ильи Ильича и его старого знакомого Александра Невзорова уже был опыт такого взаимодействия со СМИ.

Из архива программы «600 секунд» за 1992 и 1993 годы:

Александр Невзоров: Ну вот все и закончилось, как предрекали когда-то «600 секунд». А сколько было грязи и дерьма! Эти странички таили такое количество нечистот. Один из оклеветанных — Илья Ильич Трабер, хозяин колоссального антикварного концерна — выиграл процесс у газеты.

Илья Трабер: Более того, мы подали ходатайство и, очевидно, оно будет удовлетворено о возбуждении против журналиста 130 статья УК, часть 3. Это клевета.
Невзоров: Может, не надо?
Трабер: Надо, похоже, надо.
Невзоров: А с 10 миллионами что вы собираетесь сделать?
Трабер: С 10 миллионами вообще, честно говоря, ничего не собираюсь делать. Я хочу посмотреть, как им удастся это выплатить. А если не удастся выплатить, у меня есть желание забрать за долги газету.

Редакция благодарит за помощь в создании фильма Сергея Ливкутника, Игоря Кима, Малькольма Дикселиуса и компанию Dixit International/SVT

24 августа 2017 Роман Баданин, Николай Ковальков, Мария Жолобова, Дарья Жук

Источник:  Сайт телеканала «Дождь»  https://tvrain.ru/teleshow/piterskie/piterskie_otets_i_syn-442938/

Читайте также: 

От редакции: 

1.  Обязательно подпишитесь на наш канал «Портал Адыгеи»  в Ютубе и не пропустите новинки!  https://www.youtube.com/channel/UCRs9B281sK3w7BRp3MS0pIg/videos

2.  Отправляйте нам свой материал (статью, репортаж, фото, видео, аудио и т.д.)  через  раздел на нашем сайте – «ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ»  http://01portal.com/?page_id=190


Порекомендуйте статью вашим друзьям