«Усатый зек — это нонсенс» Первое интервью Олега Навального после выхода

Порекомендуйте статью вашим друзьям

29 июня на свободу вышел Олег Навальный — младший брат основателя Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального. Оба они 30 декабря 2014 года были осуждены по «делу „Ив Роше“», только Алексей получил условный срок, а его брат — реальный. Олег Навальный отбывал наказание в ИК-5 в поселке Нарышкино в Орловской области. В колонии он учил английский и испанский, рисовал, переписывался с десятками людей и сделал целый ворох материалов для «Медузы». О том, как прошли эти три с половиной года, Олег Навальный рассказал журналисту «Медузы» Андрею Козенко.


Сыновья Олега Навального — четырехлетний Остап и шестилетний Степан — стоят по бокам от отца и обнимают его за ноги. «Где папа был три года?» — спрашивает у них Олег. «На работе», — отвечает, подумав, старший Степан. «А что папа делал на работе? — продолжает Олег Навальный. — Я же вам объяснял вчера». Дети окончательно тушуются. «Правильно, — говорит их отец. — Ваш папа три года обеспечивал законность на территории одного отдельно взятого режимного предприятия в Орловской области».

«Удивительно, по каким критериям можно сравнивать меня с Лениным»

— 30 декабря 2014 года, Замоскворецкий суд. Объявили приговор, вас увели наручниках. Что происходило в тот день с вами дальше?

— Очень непонятно было. Ехал в автозаке и думал, что сейчас мне придется танцевать какой-нибудь танец смерти, бороться за шконку. Меня совсем одного везли. В 9:30 осудили, и уже через 40 минут я был в камере в Бутырке, на карантине. Там мне сказали, что уже два дня меня ждали, хотя о переносе приговора мне стало известно только за сутки. Главное общее ощущение: не понимаю, что происходит. Жалел, что не успел дочитать книгу «Как выжить на зоне». Очень глупо поступил, что не прочитал ее первым делом, все какими-то другими делами занимался.

— И кого вы там первым встретили? Там же и осужденные, и подсудимые, получается, были?

— Осужденные там были только в хозобслуге. Был один очень странный тип — первый зек, которого я вообще увидел. «Все, Олег, мы тут о тебе уже слышали, — говорит, — молодец. Я вот тоже…» Я говорю: «Что тоже?!» А он говорит: «Я из воронежского народного фронта!» Какой фронт, почему тоже, при чем здесь я?

Выдал мне матрас.

В целом обо мне там уже знали и поэтому относились так — по-добренькому. Почему-то мне сразу сказали: «Ну ты не переживай, Ленин же тоже сидел!» Удивительно, по каким критериям меня можно вообще сравнить с Лениным. Но они постоянно мне это повторяли, и им сравнение казалось логичным.

— Вы попали туда 30 декабря. Сутки до Нового года, и, наверное, это был очень странный Новый год.

— Очень. Меня в карантине не должны были держать одного. Подняли в камеру, они на том этаже небольшие, на четверых человек. И ко мне подселили зека. Открывается дверь, а он стоит такой, офигевший, с тазом оливье в руках. У него, наверное, планы были: с родственниками по скайпу поговорить, с сотоварищами пообщаться, они там самогон у сотрудников выменяли. И вот его этого всего лишили: мало того что забрали и вручили этот оливье, так еще и прихожу непонятный я, говорю ему: «Здоровенько!» Мы ели этот оливье, слышали салют, другие зеки шумно праздновали. Да, это было странно.

— А как вам далась резкая смена образа жизни? Ведь вы же перешли из состояния свободы в довольно подчиненное положение, и непонятные люди дают вам непонятные команды — а вы обязаны их выполнять.

— В чем-то да, но ты становишься частью большой игры. За одну сторону в ней играют зеки. Это здесь они — преступники, убийцы, насильники и так далее. А там они — Вася, Петя и Потап, твои друзья и товарищи по несчастью. А за другую сторону в этой игре — администрация. И эта позиционная война ведется разными способами. Одни пытаются заставить других что-то сделать, а вторые пытаются не делать этого.

Конечно, коробит, когда к тебе приходит какой-то хрен с горы и отдает команды: встать, сесть, руки за спину. Нет такого, что чувствуешь себя вечно подчиненным, ты чувствуешь, что в игре.

— Как вы пошли по этапу?

— 17 февраля [2015 года] было решение по апелляции. Нам отказали, только штраф сняли с Алексея. Меня по закону должны были через десять дней этапировать, но не уложились, и только через две недели мы отправились в Орел.

В четыре утра приходят, сообщают об этапе, собирают осужденных, сажают по автозакам и везут на вокзал. Там сажают в такой специальный железный вагон — он разделен на маленькие купе нескольких типов.

— Изнутри железный?

— Ни одной деревянной детали. Обычный узкий проход — чуть поуже, чем в обычном купейном вагоне. И тремя ярусами шконки. Есть большие купе, есть полукупе — просто три шконки с одной стороны. Закрываются эти купе железными решетками. В купе иногда и по 20 человек набивали; люди или стоя ехали или буквально друг на друге. Меня посадили комфортно, выдали черный пледик, я его расстелил и читал «Похождения бравого солдата Швейка». Как раз эпизод про его попадание в тюрьму — было очень похоже.

Останавливались в Серпухове, в Туле; кого-то высаживали, кого-то заводили вместо них. Приехали в Орел, там СИЗО, потом — колония.

— Я увидел ее в день вашего освобождения. Не самое оптимистичное место.

— Первые впечатления такие: очень холодно, мелкий снег шел крупой, и почему-то грачи, которые уже ранней весной вернулись и сотнями над нами летали. Все очень серое, зеки с желто-белыми лицами в черных бушлатах. Антуражно было, печально так. Понял, что попал в очень странное место.

В первое утро нас разбудили в пять часов и сказали, что будет зарядка. И вот мы делаем какие-то рывки руками, крутим головами, а я все пытаюсь как-то осознать: что вообще происходит? Как не со мной.

— Опишите типичный день в колонии.

— В шесть утра играет гимн, дежурные сотрудники или дневальные из осужденных ходят по нашему отряду — помещению, заставленному двухъярусными кроватями — и говорят: подъем! После гимна сначала звучала песня Высоцкого про утреннюю зарядку, а потом какое-то адское техно из 1990-х — 15 минут, абсолютно выбивающие тебя из колеи. По их представлениям это ритмичная музыка, под которую все должны заниматься зарядкой. Зарядкой, понятно, никто не занимался. Непонятно, как законодательно можно заставить ее делать — утвердить перечень каких-то движений, что ли?

Дальше кто хочет — идет на завтрак. Должны все, но на практике — кто хочет. Разве только если проверяющие приедут — могут всех выгнать.

30 июня 2018 года,  Александр Уткин для «Медузы»

Источник: Сайт «Медуза»  https://meduza.io/feature/2018/06/30/usatyy-zek-eto-nonsens

Читайте также: 

От редакции: 

1.  Обязательно подпишитесь на наш канал «Портал Адыгеи»  в Ютубе и не пропустите новинки!  https://www.youtube.com/channel/UCRs9B281sK3w7BRp3MS0pIg/videos

2.  Отправляйте нам свой материал (статью, репортаж, фото, видео, аудио и т.д.)  через  раздел на нашем сайте – «ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ»  http://01portal.com/?page_id=190


Порекомендуйте статью вашим друзьям